28-10-2008 Базарбаева Г.А. Анималистические образы искусства древних кочевников Казахского Алтая (по материалам берельских курганов)

 

Научный руководитель:	кандидат исторических наук Самашев З.
Официальные оппоненты:	доктор исторических наук, профессор Зайберт В.Ф.   кандидат исторических наук, доцент Бисембаев А.А.
Ведущая организация:	кафедра археологии, этнологии и отечественной истории Карагандинского госуниверситета им. Е. Букетова

Защита состоится «28» ноября 2008 г. в 14.00. часов на заседании диссертационного совета ОД 53.33.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Институте истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова Комитета науки Министерства образования и науки Республики Казахстан (050010, г. Алматы, ул. Курмангазы, 29).

С диссертацией можно ознакомиться в рукописном фонде Института истории и этнологии им. Ч.Ч. Валиханова КН МОН РК по адресу: 050010, г. Алматы, ул. Курмангазы, 29.

Автореферат разослан «24» октября 2008 г.

Ученый секретарь диссертационного совета      доктор исторических наук

А.Т. Капаева

 

Общая характеристика работы. В диссертации проведен комплексный анализ изобразительных памятников эпохи древних кочевников Казахского Алтая. Основу исследования составили находки из берельских курганов. Эти памятники на основе типологии и классификации изображений, выполненных в традициях скифо-сибирского звериного стиля, рассматриваются нами как исторический источник по реконструкции системы мировоззрения.

Актуальность темы. Наиболее информативным источником при изучении проблем формирования, развития и трансформации культурного комплекса древних кочевников Великого пояса евразийских степей являются материалы курганов с мерзлотой из алтайского субрегиона. Экстраординарные находки, сохранившиеся благодаря этому феномену, позволяют не только определить уровень художественных достижений сакских народов, но и использовать их для реконструкции культурно-исторических процессов, происходивших в 6-3 вв. до н.э. в ареале пазырыкской общности. Именно к ней относились древние скотоводы Казахского Алтая, оставившие уникальные произведения искусства.

Раскопки на могильнике Берел, осуществляемые на протяжении последних 10 лет, дали уникальные по степени информативности материалы. На основе анализа, типологии, классификации предметов, выявленных в ходе полевых исследований, особенно содержащих в декоре анималистические изображения,предоставилась возможность восстановить некоторые аспекты мировоззрения народа, населявшего территорию Казахского Алтая в 1 тыс. до н.э.

Находки из курганов могильника Берел в значительной степени расширили имеющийся материал по художественной культуре древних скотоводов региона. Несмотря на обилие изобразительных памятников, комплексные исследования, ориентированные на их всесторонний анализ, еще не проводились. Между тем анализ зооморфных изображений сакской эпохи позволяет проследить развитие изобразительного искусства; факторы этнокультурного взаимодействия и взаимообогащения между населением евразийских степей; миграционные процессы и другие этносоциокультурные явления, происходившие в кочевых сообществах рассматриваемого исторического периода.

Одним из важных аспектов исследования изобразительных памятников Казахского Алтая является то, что оно позволяет проследить значение географического фактора в формировании и развитии художественной культуры региона. В силу удобного географического положения эта территория – на стыке различных культурно-исторических и ландшафтных зон Центральной Азии – представляла собой в древности активно осваиваемую нишу, о чем ярко свидетельствуют материализованные свидетельства различных эпох.

С территории исследуемого региона происходит представительная серия данных, позволяющая объективно оценить уровень развития художественной культуры на протяжении практически всего периода бытования сакской эпохи и выделить региональную специфику звериного стиля, развивавшегося в пределах юго-западного Алтая.

Несмотря на то, что курганы с мерзлотой подверглись сильному ограблению как в древности, так и в более позднее время, конструктивные элементы погребального комплекса, в которых находились захоронения коней оказались наименее пострадавшими. Это обстоятельство позволяет реконструировать некоторые элементы погребального обряда.

В комплексах исследуемого нами региона по сравнению с другими районами Алтая обнаруживаются некоторые этнические отличия, которые прослеживаются в особенностях погребальной обрядности, в изобразительной традиции. Это отличает рассматриваемые материалы от уже известных находок из курганов Центрального Алтая и позволяет ставить вопрос о выделении берельского культурного комплекса как варианта пазырыкской археологической культуры в Казахском Алтае.

Исследование произведений искусства, полученных из курганов Восточного Казахстана, сопоставимых по степени сохранности с этнографическими коллекциями, дает возможность говорить о преемственности древних и современных культур. Так, принципы композиции и элементы орнамента древних номадов сохраняются и сегодня в войлочных изделиях казахов.

Кроме того, предметы художественной культуры из берельских курганов заставляют обратиться к традиционной проблеме сакского искусства, какой является разностороннее изучение аспекта формирования и генезиса искусства данной эпохи.

Отметим, что феномен искусства исследуемого периода заключается в изобразительной манере, которую принято называть скифо-сибирским звериным стилем (ССЗС). Однако относительно времени и места возникновения ССЗС у исследователей существуют самые разные, в том числе и полярные, мнения, теоретически оспаривается либо конвергентный, либо дивергентный характер возникновения этого искусства [1].

После открытия в Тыве кургана Аржан М.П. Грязнов выдвинул теорию полицентрического происхождения ССЗС. По его мнению, культура ранних кочевников не могла сформироваться где-то и «затем распространиться по необъятным просторам пояса степей»; это был чрезвычайно сложный и единый процесс, происходивший синхронно на огромной территории [2].

По мнению Я.А. Шера, истоки ССЗС уходят в энеолитическую эпоху. Определенное влияние на формирование этого стиля оказала карасукская культура, а окончательное его сложение произошло в конце 1 тыс. до н.э. – в эпоху глобальных изменений в жизни древних кочевников Центральной Азии, послуживших началом экспансии на запад [3].

При изучении наследия древних народов Центральной Азии представители различных научных школ и направлений дают ему неоднозначные оценки. Так, сторонники происхождения звериного стиля под влиянием древних цивилизаций, в значительной степени умаляют несомненный вклад кочевников в сокровищницу мировой цивилизации и явно преувеличивают роль переднеазиатского или китайского влияния в формировании номадического культурного комплекса [4]. Поэтому актуальным представляется определение, на примере берельского комплекса, уровня художественной культуры древних номадов.

Степень изученности проблемы. В искусстве древних скотоводов алтайского субрегиона репрезентативную серию находок образуют элементы парадного конского снаряжения. В связи с их открытием в берельских курганах реконструкция убранства коней определена в качестве одного из стратегических направлений наших исследований.

Первый опыт реконструкции комплектов конского снаряжения принадлежит М.П. Грязнову. Воссоздав первоначальный вид всех десяти наборов из Первого Пазырыкского кургана, он, однако, обошел вниманием вопросы взаимосвязанности и взаимозависимости изображений как внутри отдельного комплекта, так и между наборами в целом.

В последующих работах С.И. Руденко, В.И. Молодина и Н.В. Полосьмак, также приводятся данные о реконструкции конских уборов, но, тем не менее, опыт М.П. Грязнова имеет ряд преимуществ. Во-первых, в его работе приводится подробное, последовательное описание каждого конского убора. Во-вторых, дается графическое изображение убранства каждого коня. В-третьих, в комплексе приводятся данные, характеризующие масть и возраст лошадей.

Искусство звериного стиля алтайского субрегиона стало предметом специального изучения российских археологов Л.Л. Барковой, Д.В. Черемисина, Е.С. Богданова и многих других.

Рассматривая разные предметные комплексы из больших алтайских курганов, Л.Л. Баркова детально изучила серию наголовных масок коней из Первого Пазырыкского кургана, а также многочисленные элементы парадного конского снаряжения – псалии, разделители ремней, подвесные бляхи, аппликации на седлах с зооморфным декором; отдельно проанализированы анималистические образы. Кроме того, совместно с С.В. Панковой, в научный оборот были введены принципиально новые материалы по татуировке, полученные в результате применения новейших методов исследования древних мумий Алтая.

Д.В. Черемисин также затрагивал вопросы о наголовных масках коней, изучил декор гривен, уделил внимание образу волка, ихтиоморфным персонажам и предложил свои модели реконструкции мифологических и идеологических представлений древних кочевников региона.

Е.С. Богданов на обширном материале из разных регионов Евразии, в том числе и из Пазырыка, детально проанализировал образ хищника в искусстве древних кочевников Центральной Азии, критически рассмотрел некоторые концепции по проблемам изучения скифо-сибирского звериного стиля в целом и предложил свой вариант интерпретации изображений.

Пока не введены в научный оборот новые сведения о зооморфном декоре парадного убранства двух верховых коней, сопровождавших погребенного в кургане с мерзлотой частично мумифицированного мужчину. Речь идет об археологическом памятнике Олон-Курин-Гол на территории Монголии, исследовавшемся в 2006 г. [5].

В отечественной историографии вопросами анималистического искусства саков специально занимается А.К. Акишев, который также привлекает пазырыкские материалы [6; 7].

Однако, несмотря на данные работы, реконструкция парадного конского убранства из курганов с мерзлотой до сих пор остается проблемой.

Объект исследования. В качестве объекта исследования выступают изобразительные памятники, полученные главным образом из берельских курганов 4-3 вв. до н.э.

В целом все предметы искусства изучаемой эпохи можно условно разделить на две большие группы – это монументальные изобразительные памятники и мобильные. К первой относятся петроглифы, изваяния, оленные камни; ко второй – элементы костюма, конского убранства (наголовные маски, седла), мелкая пластика. Произведения искусства могли быть как предметами, выполненными на заказ владельцев, так и военной добычей, данью, подарком. Но в любом случае такие предметы являлись не столько просто вещью, сколько знаком, отражавшим определенные идеологические представления. Как правило, эти предметы попадали в среду, где они были понятны, по крайней мере, смысловое их назначение было известно новым владельцам.

Предметом исследования являются анималистические изображения, локализуемые на различных по функциональной принадлежности предметах. Особенное внимание уделено реконструкции, анализу такого компонента погребального комплекса, как парадное снаряжение коня. Также важной частью предмета исследования выступают данные различных дисциплин, полученные в ходе изучения археологического материала.

Целью работы являются: рассмотрение системы парадного конского убранства как специфического «изобразительного текста», как репера общего уровня развития культуры, в том числе художественной; теоретическая реконструкция некоторых сторон мировоззрения древних номадов алтайского субрегиона на основе изучения анималистического декора.

Для реализации поставленной цели были определены следующие задачи:

-   собрать и обобщить имеющиеся в археологических памятниках Казахского Алтая сведения о предметах мелкой пластики, содержащих зооморфный декор;

-   составить подробное описание произведений древнего искусства, выполненных в зверином стиле, обозначенного региона;

-   провести систематизацию материалов по художественной культуре, а также их классификацию и типологию;

-   распределить и проанализировать по функциональному признаку предметы с анималистическими изображениями;

-   реконструировать комплекты парадного конского снаряжения, определить последовательность, закономерность расположения деталей убранства;

-   выявить принципы композиций в декоре художественных произведений, а также выделить региональную специфику в этом стиле искусства у древних кочевников.

Научная новизнаисследования заключается в следующем:

-   впервые проделана работа, суммирующая результаты комплексного междисциплинарного подхода, использованного для интерпретации, осмысления и реконструкции элементов материальной и духовной культуры, выполненных в зверином стиле;

-   в научный оборот введен уникальный материал, сохранившийся в специфических условиях и определяющий высокий уровень развития технологических приемов, ремесленного производства и ювелирного дела, а также характеризующий особенности мифоритуального комплекса у древних скотоводов в различных его проявлениях, например, в элементах одежды, атрибутах культа и ритуала, предметах вооружения, деталях конского снаряжения;

-   на основе материалов из могильника Берел произведена реконструкция парадного убранства коней, сопогребенных с представителями привилегированного воинского сословия;

-   на основе сбора, типологии, классификации, систематизации полученного материала выявлены морфологические особенности предметов, стилистические приемы, прослежены логические связи и цепочки в элементах ритуально-погребальной практики, отраженной в конструктивном компоненте комплекса – в сопроводительном захоронении коней;

-   впервые выявлен и прослежен весь спектр зооморфных изображений древних берельцев, состоящий из изображений как реально существующих животных, так и вымышленных синкретических существ, являвшихся наиболее популярными персонажами в их искусстве. Предметы с анималистическими образами распределены по категориям в соответствии с функциональной принадлежностью.

Положения, выносимые на защиту. В результате проведенного исследования на защиту вынесены следующие положения:

-   зооморфные изображения из археологических памятников Казахского Алтая позволяют представить уровень художественной культуры древних номадов практически всего периода сакской эпохи; выделенная нами региональная специфика изобразительного искусства номадов заключается в сочетании различных приемов декорирования поверхности предмета с применением отдельных элементов фитоморфных и орнаментальных мотивов;

-   материалы берельских курганов позволяют в полной мере реконструировать систему конского снаряжения 4-3 вв. до н.э. В частности, удалось установить индивидуальность в подборе анималистических образов при создании каждого комплекта парадного конского убранства, каждый из которых создавал синкретический образ «коня-грифона», «коня-лося», «коня-оленя», «коня-архара», «коня-таутеке», «коня-птицы» и т.д. Используемые персонажи логично выстраиваются в определенные «изобразительные тексты», сочетаясь на макроуровне с нормами погребально-поминальной обрядности и мифоритуального комплекса конкретной этносоциокультурной единицы;

-   выделен круг анималистических образов, объединяющий несколько групп. Птицы в искусстве древних кочевников Береля представлены несколькими образами – грифами и водоплавающими; копытные – оленем, лосем, кабаном, горными баранами и козлами; хищники – преимущественно кошачьими. Образ рыбы использован в декоре ремней оголовья и нагрудника, но в большей степени – в качестве украшения седла, длинной подвески в виде стилизованной фигуры. Образ синкретического существа, вероятно, был ядром сложных мифологических представлений древних кочевников;

-   по функциональному назначению предметы, декорированные зооморфными изображениями, делятся на две группы. Первую составляют предметы из вещевого комплекса погребенных персон (20,0 %), вторую - детали конского убранства (80,0 %). При этом не наблюдается строгой привязанности конкретных образов к тем или иным категориям вещей. Изображения одних и тех же животных использовались как в декоре костюма, так и в предметах вооружения, культово-ритуальных атрибутах, элементах конского снаряжения. Так же сложно выявить функциональное назначение и семиотический статус отдельных вещей, понять, где заканчивается функция костюма и начинается функция того или иного предмета, являющегося его составной частью;

-   основными типами композиций, выделенных нами, являются: зеркальная симметрия, например изображения сдвоенных голов, протом, фигурок животных, помещенных на одной планке; геральдическая композиция (в случаях, когда два элемента изображаются в зеркальной симметрии, а третий, доминирующий, располагается в центре); различные круговые (например, круглая налобная бляха с округлой выпуклостью в центре) и вихревые (с элементом вращательного движения) композиции.

Методика и методологические подходы. В исследовании берельского археологического комплекса изначально используется мультидисциплинарный подход, предполагающий применение методов геокриологии, археозоологии, палинологии, археологического почвоведения, палеогенетики, археологической архитектуры, дендрохронологии, антропологии, антропохимии и других, позволяющих извлечь максимально возможную научную информацию из изучаемых объектов.

Для реализации конкретно поставленных задач применялись методы, используемые в археологической науке: описание, сравнительно-типологический, семиотический, и элементы методов, принятых в искусствоведении: выявление стилистических особенностей, рассмотрение содержательных признаков, изучение изобразительных приемов. Очень важным в решении вопросов, связанных с реконструкцией комплектов снаряжения коня, является тщательная фиксация находок в полевых условиях.

Предпочтение отдается описанию, так как этот метод позволяет тщательно рассмотреть каждый предмет, выявить стилистические особенности, его морфологию, технико-технологические свойства.

С предельной осторожностью в работе использован функционально-семиотический метод, успешно применяемый археологической наукой Казахстана, России, Украины и других стран. В частности, после уникальных открытий в кургане Иссык, для интерпретации и реконструкции мировоззрения, мифологических представлений, а в широком плане – культурно-исторических процессов - в археологической науке Казахстана стали активно внедряться методы и принципы, связанные с семиотическим подходом, для расшифровки семантики, смыслового содержания искусства звериного стиля саков (Кемаль Акишевич и Алишер Кемалевич Акишевы [8; 9]). В настоящее время они успешно используются многими исследователями.

Особую ценность для нас представляют зооморфные изображения из раскопок М.К. Кадырбаева, полученные в результате исследований всемирно известных памятников Центрального и Западного Казахстана (Тасмола, Жыланды, Бесоба, Сынтас и др.).

Терминологический аппарат диссертационной работы основывается на существующих разработках исследователей Казахстана и других стран по вопросам искусства сакского времени.

Как нам представляется, проблема дефиниций в изучении вопросов звериного стиля находится в состоянии разработки, поскольку само понятие «скифо-сибирский звериный стиль» - единица условная. Тем не менее, для характеристики всего массива изобразительных памятников сакской эпохи мы придерживаемся принятого в археологии указанного выше термина.

Для характеристики изучаемого периода в диссертации используется общепринятый, устоявшийся среди специалистов термин «эпоха древних кочевников», применяемый для характеристики ряда раннегосударственных образований степной и горнодолинной Евразии 1 тыс. до н.э.

Географические рамки исследования – регион Казахского Алтая, административная принадлежность которого - Восточно-Казахстанская область РК. Ландшафт исследуемого региона составляют предгорные и горные районы Алтая, в частности его западные, юго-западные и южные отроги. Поскольку система Саяно-Алтая локализована на трансграничной территории, в пределах четырех самостоятельных государств: Казахстана, Монголии, России и Китая, то для обозначения казахстанской его части используется термин «Казахский Алтай», введенный в научный оборот с момента начала исследования берельских курганов в 1998-1999 гг.

Хронологические рамки исследования охватывают несколько столетий от середины 1 тыс. до н.э. до 4-3 вв. до н.э. Период, когда были оставлены берельские курганы (4-3 вв. до н.э.), надежно установлен, причем не только традиционным сравнительно-типологическим методом, но и при помощи радиоуглеродного датирования по С14 и данных дендрохронологии.

Источниковой базой диссертации являются материалы по изобразительному искусству, полученные в результате археологических раскопок курганов сакского времени на могильнике Берел в 1998-2006 гг. под руководством З. Самашева, в которых автор принимал непосредственное участие. Находки, представляющие собой предметы, выполненные в традициях скифо-сибирского звериного стиля, относятся к 7 погребальным комплексам. К настоящему времени в берельских курганах найдено 77 коней, сопогребенных с человеком, что теоретически соответствует такому же количеству комплектов парадного конского снаряжения. В силу различных обстоятельств, вызванных степенью сохранности и т.д., достоверно реконструировать возможно лишь 28 комплектов, из них 3 восстанавливаются частично, при этом предметы из 26 комплексов выполнены из дерева и покрыты фольгой, изготовленной из высокопробного золота, 1 – из рога, 1 комплект выполнен из оригинальных кабаньих клыков.

Кроме того, были привлечены типологически близкие и синхронные материалы из памятников ареала бытования культур пазырыкского облика.

Дополнительные сведения о берельском комплексе были получены в результате работ антропологов Оразака Исмагуловича и Айнагуль Исмагуловых, Е.В. Веселовской, генетиков Е.К. Людвиковой, Н.В. Дзисюк, палинолога С.А. Нигматовой, реставраторов Кырыма, Даны и Анары Алтынбековых, Л.Ф. Чарлиной, химиков Р.Б. Ахметкалиева, С.Н. Степанова, Б. Дамебаевой, палеозоолога К.А. Кашкинбаева, археозоолога П.А. Косинцева, трасологов по деревообработке и косторезному делу В.П. Мыльникова и А.П. Бородовского, а также специалистов по датированию методами дендрохронологии И.Ю. Слюсаренко и С14 Г.И. Зайцевой. Некоторые аналитические исследования, результаты которых широко используются в разработках по берельской тематике, получены в лабораториях научных центров ФРГ, Италии, России, США, Украины, Франции, Швейцарии.

В ходе подготовки диссертации автор работал с коллекциями, хранящимися в фондах научно-исследовательских центров и музеев: Института археологии им. А.Х. Маргулана МОН РК (г. Алматы), Центрального государственного музея РК (г. Алматы), Восточно-Казахстанского областного историко-краеведческого музея (г. Усть-Каменогорск), Музея изобразительных искусств им. Семьи Невзоровых (г. Семей), Государственного Эрмитажа (г. Санкт-Петербург), Русского этнографического музея (г. Санкт-Петербург), Музея археологии и этнографии Сибири им. В.М. Флоринского ТомГУ (г. Томск), музея ГАГУ (г. Горно-Алтайск), Горно-Алтайского республиканского историко-краеведческого музея (г. Горно-Алтайск), учтены сведения из сектора каталогов отдела археологии Музея антропологии и этнографии им. Петра I (Кунсткамера) (г. Санкт-Петербург).

В диссертации использованы материалы архивов Института археологии им. А.Х. Маргулана МОН РК, Института истории материальной культуры РАН.

Практическая значимость работы. Результаты исследования используются в разработке экспозиций Президентского центра культуры РК, Восточно-Казахстанского областного историко-краеведческого музея, в создании концепции государственного историко-культурного музея-заповедника «Берел»; могут быть полезны при написании обобщающих трудов по проблемам скифо-сибирского звериного стиля Евразии, в том числе для корреляции данных с материалами памятников сопредельных регионов. Выполненная работа может стать началом создания базы данных по изобразительным памятникам раннего железного века Казахстана. Диссертационное исследование может использоваться при разработке каталогов, спецкурсов и спецсеминаров, составлении учебников и учебных пособий, при подготовке выставок и музейных экспозиций, тематически связанных с изобразительным искусством Казахского Алтая.

Апробация результатов работы. Основные выводы диссертационного исследования отражены в 34 публикациях, в том числе в трех книгах, написанных в соавторстве, в 8 научных статьях, опубликованных в изданиях, рекомендованных Комитетом по контролю в сфере образования и науки Республики Казахстан, а также докладывались на республиканских и международных конференциях.

Структура работы. Диссертация состоит из двух частей. Первая часть содержит введение, три раздела, заключение, список использованных источников. Вторая часть – приложение.

Во введении обосновывается актуальность темы, формулируются цель и задачи, определяются территориальные и хронологические рамки исследования, приводятся методы изучения и источники, указывается научная новизна, характеризуется практическая значимость работы.

В первом разделе «Характеристика археологических объектов с изобразительными памятниками из Казахского Алтая» анализируются обстоятельства обнаружения предметов, выполненных в традициях скифо-сибирского звериного стиля. Археологические памятники сгруппированы по категориям: могильники, петроглифы, клады и случайные находки.

К первой категории отнесены объекты из Береля, Измайловки, Катона, Курука 1 и 2, Славянки, «Солонечного белка», Тарасу, Шиликты и Чистого Яра. Ко второй – несколько местонахождений петроглифов: Майемер, Сагыр 2, Жамбыл. В третью включены клады, выявленные у сел Камышинка, Майемер и станции Ушбиик. К четвертой причислены местонахождения Аксуат, Алтайское, Буконьское, на р. Бухтарма (верховья р. Бухтармы; с. Усть-Бухтарма), Таргын, а также у г. Усть-Каменогорск.

В работе учтены данные 23 археологических памятников, в том числе 17 курганов 10 могильников. Материал объектов, ставших предметом исследования, насчитывает приблизительно 6839 артефактов, из которых отобрано 134 с изображениями. При характеристике местонахождений приводится краткое описание памятников. Основу исследования составляют материалы могильников.

В первом подразделе «Могильники»приведены данные по археологическим памятникам, исследовавшимся в период с 1865 по 2006 гг. В.В. Радловым, А.В. Адриановым, С.С. Черниковым, Ф.Х. Арслановой, С.С. Сорокиным, З. Самашевым, А.Т. Толеубаевым, А.С. Ермолаевой, Г.С. Джумабековой, Г.К. Омаровым, А. Онгаром, А. Чотбаевым, Г. Киясбеком. Следует сказать, что археологический контекст многих погребений нарушен вследствие деятельности грабителей. Исключение составляют оставшееся непотревоженным захоронение коня в кургане № 36 могильника Берел, оказавшееся замурованным в стене каменного ящика; погребение в ограде 23 в ущелье Тарасу; впускное погребение в кургане № 23 могильника Курук 1. Наименее пострадавшими от рук грабителей оказались и захоронения коней в других берельских курганах, в силу чего находки в большинстве случаев сохранились в непотревоженном виде, в состоянии in situ. Это обстоятельство позволяет наиболее достоверно реконструировать убранство каждого коня из курганов Береля, исследовавшихся в 1998-2006 гг.

Большинство находок из берельских курганов относится к убранству коней. Все детали конского снаряжения были систематизированы. В основу классификации положен способ крепления предметов. Термином «бляхи» обозначены крупные украшения, которые различными способами крепятся на ремни конской сбруи. Соответственно местоположению они определяются как «налобная», «нагрудная» и т.д. К подвесным бляхам отнесены предметы, имеющие сквозные отверстия, выполненные в торцах планок под углом и выходящие на тыльную сторону. Тонкие прямоугольные или фигурные планки со сквозными отверстиями на концах трактованы как «нашивки». К этой же категории отнесен предмет из кургана № 36, с изображением двух противопоставленных грифонов, поскольку в его основании проделаны три сквозных отверстия для крепления, предназначавшиеся, очевидно, для пришивания. Изделия со сквозными отверстиями, проходящими через всю длину предмета, обозначены термином «пронизь».

Материалы могильника Берел невозможно рассмотреть всесторонне без привлечения всего яркого массива изобразительных памятников Казахского Алтая, в числе которых как синхронные комплексы, так и предметы более раннего времени.

Во втором подразделе «Петроглифы» из всего массива наскальных изображений сакского времени привлечены материалы нескольких местонахождений, так как для изучения известных науке памятников потребуется не одно специальное исследование. В работе использованы данные из археологических памятников: Жамбыл, Майемер (Катонкарагайский р-н, ВКО), Сагыр 2 (Уланский р-н, ВКО).

В третьем подразделе «Клады» проанализированы данные трех местонахождений: с. Камышинка (Шемонаихинский р-н, ВКО), с. Майемер (Катонкарагайский р-н, ВКО), ст. Ушбиик(Жарминский р-н, ВКО), – представляющие собой в основном металлические предметы, относящиеся к элементам конского убранства.

В четвертом подразделе «Случайные находки» анализируется представительная коллекция случайных находок с элементами зооморфного декора, происходящая с территории Казахского Алтая. Для характеристики данного подраздела привлечена лишь часть этого массива памятников.

Зооморфно декорированные изделия, происходящие с территории Казахского Алтая, представлены самыми различными предметами, датируемыми рамками сакской эпохи. Наиболее ранними произведениями искусства считаются находки, содержащие изображения кошачьих хищников, свернувшихся в кольцо.

Второй раздел «Анализ зооморфных изображений сакской эпохи Казахского Алтая» содержит два подраздела «Классификация изображений животных по материалам могильника Берел» и «Анималистические образы искусства в знаковой системе древних кочевников Казахского Алтая»

В первом подразделе проанализирован зооморфный декор предметов из двух берельских курганов, содержащих в коллекциях наибольшее количество изделий, выполненных в зверином стиле. Результаты классификации изложены в двух пунктах - «Реалистические образы» и «Фантастические образы». Из материалов кургана № 10 проанализировано 28 изображений животных, включенных в сюжет многофигурных композиций или же представленных отдельными изображениями; в материалах кургана № 11 таковых насчитывается 59.

Анималистические образы, обозначенные в первом подразделе, представлены птицами, копытными, хищниками, рыбами. Образ птицы в искусстве древних скотоводов Береля, представлен изображениями грифов и водоплавающих птиц.

Оговоримся, что термином «гриф» обозначается реально существующая хищная птица, в отношении синкретических орнитоморфных персонажей используется термин «грифон». Отметим также, что терминами «синкретический», «фантастический», «вымышленный», «полиморфный» в настоящем исследовании обозначаются изображения несуществующих в природе животных.

Выделено четыре изображения птиц: в трех случаях это гриф и в одном –гусь (?). В кургане № 10 встречены изображения только грифа, в материалах кургана № 11 присутствует два оригинальных изображения грифа – в реалистичном и стилизованном исполнении. Причем в изображениях из обоих комплексов грифы показаны в динамике – с расправленными крыльями. То же следует сказать и о стилизованных изображениях грифов, помещенных на планке друг за другом и образующих вереницу. Возможно, в орнаментальной композиции «бегущая волна», элементе популярном в 1 тыс. до н.э. на Алтае, следует искать сходный по трактовке сюжет. Вереницей изображены и водоплавающие на седле в материалах кургана № 11.

С образом копытных связано 32 учтенных изображения: 13 – из кургана № 10 и 19 – из кургана № 11. Животные принадлежат к разным биологическим видам: олень, лось, горные баран и козел, кабан. Изображения травоядных, найденные в кургане № 10, судя по стилистическим особенностям, можно предположительно трактовать как изображения оленей. Одно же из изображений из кургана № 11 пока трудно определить окончательно, возможно, этот персонаж – реальный представитель фауны - лось.

Образ хищника представлен преимущественно изображениями кошачьих. В материалах кургана № 10 этот образ воспроизведен на элементе костюма (на предмете, скорее всего, являвшемся гривной) и предмете вооружения (рукоять плети). В коллекции кургана № 11 насчитывается всего лишь два целых оригинальных изображения кошачьих. В обоих случаях животное выступает участником сцены борьбы – терзания оленя и противоборства с козлогрифоном (?). В декоре снаряжения коней из кургана № 11 многократно использован мотив головы кошачьего. Обычно этот персонаж вписан в многофигурную композицию, состоящую из лосей, орлиноголовых грифонов, тигрогрифонов. Лишь единожды использовано самостоятельное изображение, при этом в трактовке зверя присутствуют признаки синкретизма.

Образ рыбы запечатлен в материалах курганов №№ 1, 10 и 11. В случае с изображением из Большого Берельского кургана не ясно, из какой части погребения оно происходит. Данное изображение выполнено в условной стилистической манере, в виде контура, вырезанного из золотой фольги.

Самая многочисленная серия изображений из кургана № 11, безусловно, связана с фантастическими персонажами и рассмотрена во втором пункте. Данная серия состоит из 14 изображений. Из них 6, по всей видимости, относятся непосредственно к облачению человека, остальные – к парадному снаряжению коней. Относительная многочисленность изображений синкретических животных, очевидно, свидетельствует об их популярности. Возможно, им принадлежала ведущая роль в сложной системе религиозно-мифологических представлений. Среди всех анималистических изображений резко выделяется массивная скульптура тигрогрифона, что, видимо, далеко не случайно. Вполне обоснованной видится атрибуция этой скульптуры как штандарта, вместе с тем она могла быть одним из важных элементов некоего сакрально-значимого комплекта, используемого в ритуалах, церемониях, обрядах, при отправлении культов и т.д.

В курганах №№ 1, 2, 9, 10, 36, 71 Береля также присутствуют изображения синкретических существ. Наибольшим разнообразием характеризуются на сегодняшний день находки из кургана № 11 – здесь зафиксированы не только орлиные грифоны, но и монстры с телами хищников. В облике сфинкса из кургана № 10 переплетены признаки человека, кошачьего хищника (барса ?), горного козла, птицы.

Во втором подразделе корпус источников рассматривается по функциональному признаку. Выделены следующие категории предметов: элементы костюма, культа и ритуала, предметы вооружения, детали конского снаряжения. Анализируемые категории вещей, за исключением последней, вынесенной отдельно, исследуются в соответствующих подразделах.

Предметный комплекс из берельских курганов проанализирован по функциональной принадлежности. Также были систематизированы сведения о том, как представлены – частично или полностью анималистические изображения. Проведенный анализ позволяет высказать предположение о возможном существовании в мифологических представлениях древнего населения Береля фантастических образов, которые могли иметь два туловища (скульптура сфинкса) или несколько голов. В пользу этого указывает декор некоторых предметов, например, протомы грифонов, лосей, изображенные в зеркальной симметрии и расположенные на щитках подвесных блях. Специального исследования заслуживает изображение головы кошачьего хищника с «бородой». Манера изображения последней аналогична передаче фактуры оперения крыльев и хвостов у синкретических существ.

Объектом отдельного изучения могут стать разнообразные стилизованные изображения, присутствующие в большом количестве в материалах берельских курганов. К их числу, например, можно отнести разделитель ремней со стержнями, оформленными рядом полусфер. Отметим, что подобная трактовка присутствует в исполнении годовых колец на имитациях рогов горных козлов от конских наголовных масок.

Кроме того, совокупность изучаемых изображений из археологических памятников Казахского Алтая позволяет обозначить проблему, связанную с изучением принципов композиций искусства сакского времени.

В курганах с мерзлотой содержится большое количество данных об облике костюма древних кочевников. В первом пункте «Знаки зоологического кода в декоре костюма» анализируются зооморфно декорированные предметы, представленные разнообразными изделиями, выполненными из металла и дерева. К сожалению, вследствие разграбления курганов первоначальный облик, как погребального комплекса в целом, так и отдельных его элементов был нарушен, поэтому ограничимся характеристикой отдельных компонентов.

В коллекции из берельских курганов содержатся фрагменты изделий (по-видимому, гривен), декорированных изображениями обычного и крылатого кошачьих хищников; пуговицы, щитки которых заполнены изображениями горных баранов; поясные пряжки с вписанными в них сценами терзания кошачьим хищником оленя; миниатюрные скульптуры сфинксов; небольшая плакетка, в ограниченное пространство которой органично вписано целое изображение оленя с вывернутым на 180° крупом.

Наибольший интерес представляют собой детали, происходящие, скорее всего, от головного убора: бляха в виде травоядного с изображениями голов баранов на лопатке и крупе и небольшая фигурка стоящего барана.

Кошачьи хищники показаны в состоянии агрессии, о чем свидетельствуют в одном случае оскаленная пасть и наморщенный нос, во втором – сведенные на переносье брови. В искусстве древних берельцев популярен образ кошачьего хищника с элементами антропоморфизма. Анализу такого персонажа посвящены работы Л.Н. Ермоленко. Основываясь на представительной серии изображений из центральноазиатского региона, исследовательница приходит к выводу о том, что эмоциональное состояние, переданное сведенными на переносье бровями, в изобразительной традиции сопоставляется с «иконографией гнева» [10].

В материалах двух шиликтинских курганов также присутствуют элементы костюма с зооморфным декором. Наличие в коллекциях право- и левосторонних изображений позволяет заключить, что их соответственно нашивали на одежду, создавая своеобразный орнамент, «сотканный» из расположенных в определенном порядке бляшек.

Синкретическое животное, в виде изображения которого выполнено золотое изделие, найденное при раскопках кургана сакского времени в ущелье Тарасу, подчеркивало определенный статус погребенной, которой принадлежал этот предмет. В отличие от своих «собратьев» из Береля, это существо представляет собой кошачьего хищника с клювом и лапами птицы. Аналогий данному изображению пока не встречено в памятниках Казахского Алтая. Определенная степень схожести изображения из Тарасу прослеживается в археологических памятниках Тывы.

Небольшая серия предметов, украшенных зооморфными изображениями, – это зеркала. О зеркале из Катона известно лишь то, что оно было декорировано контурным изображением птицы. Два других предмета из Измайловки и Усть-Бухтармы, судя по стилистическим особенностям и датировкам исследователей, относятся к пласту памятников раннесакского времени. Зеркала заключают в себе сложный повествовательный текст. Исследователями отмечалось, что в коллекциях зеркал сакского времени имеются такие, изображения на которых не закончены или же не распознаются; это может быть связано с назначением данного атрибута в погребальном обряде, как магического знака-вещи [11].

Обычно погребения значимых персон сопровождаются различными атрибутами, при помощи которых подчеркивается их особый статус. Данная категория предметов рассматривается во втором пункте «Атрибуты культа, ритуала и обряда». Среди материалов берельского кургана № 11 к таковым, возможно, относится художественно оформленный предмет, именуемый штандартом.

К числу культовых предметов относятся курильницы. С территории Казахского Алтая происходят два таких изделия, одно с круглым блюдом, другое – с квадратным. Зооморфный образ на обеих курильницах представлен кошачьим хищником. Еще один сакральный сосуд, по-видимому, имел необычную ручку в виде фигурки чубарого оленя. Фигурка выполнена из серебра, рожки и копытца были позолочены. Для эпохи древних кочевников известны различные виды сосудов с ручками и сливами, декорированными изображениями животных.

В третьем пункте «Зооморфный декор оружия» анализируется небольшая серия из пяти предметов: три ножа, кинжал, чекан и плеть. Кроме того, непосредственное отношение к данной группе имеют шиликтинские бляхи в виде оленей, изображениями которых был декорирован колчан.

Плеть происходит из кургана № 10 Береля и декорирована изображениями кошачьего и двух сдвоенных синкретических животных. Этот персонаж, судя по имеющимся аналогиям, можно причислить к обобщенному образу хищника.

Декорирование предметов вооружения зооморфными образами, преимущественно хищниками, видимо, диктовалось идеологическими установками общества. В этой связи вспомним сведения о воинских мужских союзах сакской эпохи - времени становления раннегосударственных образований. Такое оружие, возможно, использовалось в ритуалах и культах, подобных описанным Геродотом, когда возводились культовые сооружения и совершались определенные обрядовые действия, связанные с почитанием Ареса. Этим, видимо, может объясняться и случайный характер большинства находок зооморфно декорированного оружия [12].

Чеканы являлись одной из ведущих форм оружия ближнего боя в эпоху ранних кочевников. О том, что это был один из значимых атрибутов в погребальной практике, свидетельствуют следы ударов, обнаруживаемые на головах коней в курганах пазырыкской культуры. Интересный сюжет содержится в материалах комплекса наскальных рисунков из урочища Сагыр [13, с. 29]. На плоскости запечатлена сцена поединка двух одинаково экипированных воинов, сражающихся чеканами, при этом удары обоих участников направлены к головам.

Предметы воинского облачения посредством знаков зоологического кода, могли передавать информацию о качествах обладателя, о принадлежности к воинскому сословию, в котором бытовали определенные правила и нормы поведения.

Наиболее многочисленная категория предметов, какой являются детали парадного убранства коней, рассмотрена в третьем разделе «Зооморфный декор конского снаряжения в памятниках древних кочевников Казахского Алтая». Результаты исследования изложены в двух подразделах «Майемер, Чистый Яр, Камышинка, Курук, Катонский, Ушбиик» и «Берел».Зооморфно декорированные предметы конского снаряжения в исследуемом регионе происходят из 12 памятников: из погребения в Куруке 2, объект 6; из шести берельских курганов; в кургане № 5 Катонского могильника, а также из всех привлеченных в данной работе кладов.

По стилю изображения наиболее ранними комплексами, видимо, считаются предметы из Майемера, Чистого Яра и Камышинки (?). Далее по времени следуют находки из Курука, Береля, Катона и Ушбиика.

Комплексы из Майемера и Чистого Яра объединяют детали конского убранства, декорированные изображениями свернувшихся в кольцо хищников. В предмете из чистоярского комплекса образ передан в условной стилистической манере: зверь изображен контурно, распознается по характеру передачи окончаний кольчатых лап и других содержательных элементов. На майемерских пластинах признаки, характеризующие кошачьих, детализированы, проработаны когтистые лапы, подчеркнута трехпалость, одновременно присутствуют изображения, где кончики лап обозначены кольчатыми фигурами.

Мотив свернувшегося в кольцо хищника – предмет изучения многих исследователей: Г.Н. Курочкина, Ю.Б. Полидовича, Е.С. Богданова и других.

Так, по мнению Г.Н. Курочкина и Е.С. Богданова происхождение данного мотива может быть связано с влиянием китайского искусства; позднее он окончательно формируется в среде кочевников Центральной Азии и отсюда распространяется в западные районы скифо-сакского мира.

Широкое географическое распространение мотива свернувшегося в кольцо хищника, видимо, стоит рассматривать, как и само явление звериного стиля – феномена, возникшего одновременно на огромном протяжении Великого степного пояса Евразии.

Единственной пока является пронизь в виде головы верблюда из Курука. В материалах известных памятников на территории Казахского Алтая подобные изображения пока не встречались, хотя они были популярны в декоре уздечных наборов, бытовавших у кочевников Западной Азии.

Материалы Береля, Катона, Ушбиика в стилистическом отношении близки.

Во втором подразделе анализируются данные из 5 курганов могильника Берел. Информативность материала берельских курганов позволяет подробнее рассмотреть предметы конского снаряжения. Убранство каждого верхового коня состоит из узды, седла, ремней оголовья, нагрудных и подхвостных. Снаряжение дополнялось масками, чехольчиками для челок (начельниками), грив (нагривниками) и хвостов (нахвостниками). Ремни декорировались бляхами, различными по параметрам и насыщенности теми или иными образами, композициями, сюжетами, орнаментальными мотивами. Весь декор конского убранства служил одной главной цели – преображению его облика, создания некоего микс-образа, соединяющего в себе черты коня и иных животных, реальных и фантастических.

Комплекты убранства 17 сопогребенных в Большом Берельском кургане коней из-за неполноты имеющихся сведений, к сожалению, реконструировать не представляется возможным.

В материалах кургана № 9 из сопроводительного захоронения, состоявшего из 5 коней, частично реконструируется убранство трех. Ведущий образ, использованный в декоре убранства коня, располагавшегося в первом ряду, сразу же за северо-западной стенкой сруба, – орлиноголовый грифон. Предположительно, комплект парадного убранства еще одного коня включал образ кошачьего хищника. Третий комплект, видимо, состоял из блях, вырезанных из бересты в виде витиеватых орнаментальных мотивов, сверху покрывавшихся оловом.

В кургане № 10 найдено 10 сопогребенных с человеком коней, уложенных в 3 ряда в пространстве между срубом и стеной могильной ямы. Первый ряд состоял из 4 лошадей, второй и третий – из 3. Комплект убранства коня, уложенного первым от сруба, отличается от всех остальных наличием рогов горного козла, венчавших наголовную маску. Кроме того, в составе комплекта присутствуют бляхи с образами копытных животных, в частности оленей, и орнаментальными композициями, составленными из мотива «бегущей волны». Данный комплект парадного убранства, по всей видимости, создавал особый образ коня, игравшего роль «ведущего». В трансформируемом облике ряженого коня вполне узнаваемы черты травоядных рогатых животных. Элемент рога в комплекте воспроизведен трижды – тремя оригинальными изображениями рогов: рога горного козла на маске, рога горных козлов и оленевых в декоре подвесных блях. В композиционном отношении данный элемент отчасти перекликается с декором передних седельных распорок.

Гармоничным дополнением к одному из ансамблей являются изображения стилизованных орлиноголовых грифонов с пышными гривами, показанными в виде длинных, волнообразно закрученных, роскошных прядей, обрамляющих покрышку седла. Четверку коней замыкает животное, в комплекте которого переплелись орнаментальные элементы, изображение стилизованного орлиного грифона и солярный символ.

В убранстве одного из коней гармонично совмещаются образы ихтиоморфного персонажа и синкретического существа. Изображениями рыбы декорированы ремни оголовья, груди. Этот конь занимает центральную позицию, оказываясь в окружении остальных 9 животных. От облика реальных представителей фауны в нем присутствует ихтиоморфный персонаж, от мира синкретичных существ – орлиноголовый грифон, представленный только одним элементом – гребнем. Подобным образом, в убранстве коней представлены и другие анималистические образы: это рога горных козлов в декоре масок, кабаньи клыки в качестве подвесок, гребни, в форме которых выполнены своеобразные чехольчики для челок и грив. Благодаря этому в трансформированном облике коня сливаются два существа, обладающие медиативными функциями.

В декоре одного из комплектов использован орнамент, имитирующий жгуты. Возможно, при помощи жгутов подчеркивается тесная взаимосвязь комплектов в целом, в частности, этот набор мог играть роль своеобразного связующего звена, соединяющего два больших фрагмента «текста», выраженного в убранстве последних коней первого и третьего рядов.

В оформлении еще нескольких комплектов использован образ кабана, представленного символическим изображением – имитацией клыка, выполненной из дерева.

В декоре убранстве замыкающего коня использовано несколько анималистических образов: стилизованный орлиный грифон на псалиях, подвесные бляхи в виде клыка кабана и изображения 8 шествующих сфинксов, помещенные на покрышке седла. На ремнях оголовья сочетаются изображения кабана и орлиного грифона. Исключительный интерес представляет аппликация покрышки седла, выполненная из материалов, сочетающих оттенки синего, красного, черного тонов.

Использование в декоре конского убранства образа миксантропоморфногосущества – сфинкса – один из признаков, выделяющий берельские курганы на фоне других памятников Алтая. Этот персонаж встречен в материалах трех курганов, и каждый раз он неповторим.

Сопроводительное захоронение лошадей в кургане № 11 состояло из двух ярусов. В верхнем ярусе находилось 6 животных, в нижнем – 7. При сравнении декора парадного снаряжения коней обоих ярусов выявлен ряд отличий. В верхнем ярусе, несмотря на меньшее количество погребенных коней, присутствуют две пары имитаций рогов горных козлов, выполненных из дерева в натуральную величину и венчавших наголовные маски. Причем рогами были увенчаны те животные, в декоре снаряжения которых ведущий анималистический образ представлен: у одной лошади – изображениями горных баранов (архаров), у другой – лосей. Трактовка рогов в обоих случаях разная. В комплекте с лосями представлены самые мощные во всей коллекции рога, а с архарами – наоборот, наиболее изящные, тонкие, с едва намеченными бугорками. Различие в изображении рогов может объясняться имитацией возрастных параметров и/или половой принадлежности животных; по мнению П.А. Косинцева более тонкие рога в природе присущи самкам или молодым самцам, крупные же – только взрослым самцам. В этом случае имитация рогов старого горного козла в комплекте, логично соотносится с возрастом коня. Следует ли из этого, что изящные рога предназначались для трансформации коня в новое, иное по природе животное женского пола? По определению археозоолога все животные из кургана № 11 – жеребцы.

В оформлении остальных четырех комплектов первого яруса присутствуют фантастические существа, представленные как одиночными изображениями, так и в композициях с изображениями реально существующих животных.

Комплекты убранства коней нижнего яруса отличаются от таковых верхнего следующими признаками: присутствием лишь одной маски, увенчанной имитацией рогов горного козла; наличием щита; отсутствием комплектов, которые были бы декорированы только изображениями травоядных; присутствием большего количества оригинальных изображений хищников; наличием комплекта, в декоре которого представлен образ хищной птицы.

В манере подачи изображений в комплектах коней нижнего яруса обнаруживается еще одно отличие: в организации композиции горельефных блях присутствует тот же принцип, но выраженный несколько по-иному, как бы в сокращенном варианте. Например, в комплектах верхнего яруса фигуры животных представлены целиком: в одном случае это лось, в другом – тигрогрифон. В комплектах нижнего яруса принцип организации композиции сочетает технику скульптуры и барельефа, но изображены не целые фигуры, а лишь их части, например, только головы, к которым изображение остальной части тела как бы приставлены. Смысл такого приема можно толковать двояко: либо это изображения «вырастающих» из конечностей зверя существ, показанных сокращенно, или же это один из вариантов выражения сцены терзания, показанной также в усеченном виде. В этом отношении в качестве логического продолжения стоит остановиться на особенно